To Al. P. Chekhov, 22–23 February 1887. Moscow.
Ал. П. ЧЕХОВУ, 22 или 23 февраля 1887 г. Москва.
Headnote
1 Written from Moscow in late February 1887 to Chekhov’s elder brother Alexander in Petersburg, this short letter is a burst of exasperated, teasing abuse aimed at Alexander’s clumsy journalism, mixed with family and literary business: a request that Alexander lobby their editor Suvorin for a raise, news of their brother Nikolai’s supposed reform and their younger brother Mishka’s new hobby of painting porcelain, and gossip about colleagues at "The Alarm Clock" and "The Splinters."
2 The letter is structured as a rapid string of short, disconnected paragraphs – complaints, jokes, questions, and instructions – typical of Chekhov’s fraternal correspondence with the erratic, alcoholic Alexander. It closes with a mock-formal signature under invented commercial names ("Hugo-Vörlich,Johann Hoff," a real patent-medicine brand of the era), turning the whole letter into a private joke.
Bewildered brain!
Недоуменный ум!
I have just had the imprudence to read your two open letters. Their illiteracy, their emptiness, and their vile style have spoiled that bright mood I was in today after reading my own story "Verochka."
Сейчас я имел неосторожность прочитать два твоих открытых письма. Своею безграмотностью, бессодержательностью и отвратительным слогом они испортили мне то светлое настроение, какое я испытывал сегодня, прочитав свой рассказ "Верочка".
60 rubles, 30 rubles – the salary is small. Tell Suvorin to raise it. If he won’t raise it, then bow down to his feet and tell him you have illegitimate children.
60 р. 30 р. – жалованье маленькое. Скажи Суворину, чтобы он прибавил. Если не прибавить, то поклонись ему в ноги и скажи, что у тебя незаконные дети.
You’re planning out the chronicle, sorting and cleaning up the issue... Let it be so, but don’t touch my works with your dirty fingers. Remember your own worthlessness, and don’t forget that you’re a retired customs official. Your business is taking bribes, not poking your nose into the temple of glory. However, I forgive you.
Ты планируешь хронику, сортируешь и чистишь номер... Пусть так, но не касайся своими грязными пальцами моих произведений. Помни свое ничтожество и не забывай, что ты отставная таможня. Твое дело брать взятки, а не соваться в храм славы. Впрочем, я тебя прощаю.
Let me know: which address is more convenient to write to? The Kavalergardskaya address, or the editorial office?
Сообщи: на какой адрес удобнее писать? В Кавалергардскую или в редакцию?
Nikolai has been living with me for three days now. He claims he has broken it off with his little Bergamot, and plays the part of a man in love with Nadenka. Every minute he’s talking about marriage and getting ready to go see Malyshev. Empty as it all is, the change in him is enormous all the same. He draws superbly, drinks comparatively little, and doesn’t mention Shostakovsky.
Николай уже три дня живет у меня. Уверяет, что разошелся со своим бергамотом, и корчит из себя влюбленного в Наденьку. Ежеминутно толкует о женитьбе и собирается к Малышеву. Как это ни пусто, но перемена в нем заметна громадная. Рисует он превосходно, пьет сравнительно немного и о Шостаковском не говорит.
I’ll be at "The Alarm Clock" tomorrow.
В "Будильнике" буду завтра.
Why was there no Kurepin feuilleton on Saturday? What is the meaning of this dream?
Отчего в субботу не было курепинского фельетона? Что сей сон значить?
Though you say I’ve written myself out, I’m sending in my Saturday piece tomorrow all the same. It’s a very "smort" Saturday piece! There’s not so much sense in it as "smorts." I wrote to Suvorin about Pushkin. I sent him the letter of the clinical physicians addressed to me. I still haven’t had an answer. I suspect your intrigues.
Хоть ты и говоришь, что я исписался, но я все-таки завтра посылаю субботник. Субботник очень "вумный"! В нем много не ума, а "вума". Я писал Суворину насчет Пушкина. Послал ему письмо ко мне клинических врачей. Ответа до сих пор не получил. Подозреваю твои интриги.
Mishka has discovered yet another talent in himself: he paints beautifully on porcelain. I buy the plates and the paints, he paints them, and Baudry burns them in. The result is very handsome tableware.
Мишка открыл в себе еще один талант: превосходно рисует на фарфоре. Я покупаю тарелки и краски, он рисует, Бодри выжигает. Получается очень красивая посудная мебель.
Why aren’t you working for "The Splinters"? Can it be you’ve grown so stuck-up and taken to dreaming such fine things about yourself that you don’t even need money anymore? You rubber johnny, you!..
Отчего ты не работаешь в "Осколках"? Неужели ты уже так зазнался и возмечтал о себе, что даже и деньги тебе не нужны? Гандон ты этакий!..
Lipskerov has been sentenced to six months’ arrest. Who will Mishka go to now for a loan? Is Fyodorov still sitting in jail? Write and write... Maslov’s "Military Men at War" is quite a decent thing. Have you so much as once laid eyes on Nezlobin-Zhitel? Do you see Atava? Write me about everything, because I need to know everything. Obey Leikin.
Липскеров присужден к 6-тимесячному аресту. К кому теперь Мишка будет ходить за долгом? Сидит ли Федоров? Пиши и пиши... "Военные на войне" Маслова – очень недурная вещь. Видал ли хоть раз Незлобина-Жителя? Видаешь ли Атаву? Пиши мне обо всем, потому что мне нужно знать всё. Слушайся Лейкина.
With respect,
С почтением
for Hugo-Vörlich
за Гуго-Ворлих