To M. V. Kiseleva, 7 November 1887. Moscow.
М. В. КИСЕЛЕВОЙ, 7 ноября 1887 г. Москва,
Headnote
1 Written from Moscow on 7 November 1887 to Maria Vladimirovna Kiseleva, a friend, amateur writer, and the mistress of the Babkino estate where the Chekhov family had summered. Maria Vladimirovna was married to Alexei Sergeyevich Kiselev, and their children Vasilisa and Seryozha appear here too. Chekhov’s play "Ivanov," newly staged, and a shared manuscript nicknamed "The Stall" ("Larka"), a children’s story of hers he is helping shepherd into print, are the letter’s twin threads of business tucked inside familiar banter.
2 The letter’s comic engine is a mocking, mock-elaborate courtesy: an invented-sounding editress with a grandiloquent name and magazine ("The Wellspring"), showered with sarcastic flattery, becomes the occasion for Chekhov to offer – half in jest – to broker Kiseleva’s own literary debut there. The letter closes with a postscript in the hand of his brother Nikolai Chekhov, itemizing small household errands (calendars, seals, opera glasses), a reminder that Chekhov’s correspondence often traveled inside a family economy of shared paper and shared favors.
7 November.
7 ноябрь.
Dear
Уважаемая
Maria Vladimirovna!
The other day I got a letter from the editress of "The Wellspring," Marfa Kharitonovna Rylindronova. I enclose the said letter for your perusal. It is so sweet that one could eat it instead of honey.
На днях я получил письмо от издательницы "Родника" Марфы Харитоновны Рылиндроновой. Сие письмо прилагаю для прочтения. Оно так сладко, что его можно скушать вместо меда.
It goes without saying that I shall not go to work for my new admirer, but, being in Petersburg (in early December), I shall take up her invitation and pay her a visit. No doubt she will treat me to a bite and introduce me to her circle of psychopaths... Should you not take advantage of the occasion yourself? In conversation with the lady editor I shall trot out the whole of my hypocrisy and paint you in every color of the rainbow. Shall I?
Само собою разумеется, что у своей новой поклонницы я работать не буду, но, будучи в Питере (начало декабря), воспользуюсь ее приглашением и побываю у нее. Вероятно, угостит закуской и познакомит с кружком психопаток... Не воспользоваться ли Вам сим случаем? В разговоре с редакторшей я пущу в ход всё свое лицемерие и изукрашу Вас во все цвета радуги. Хотите?
You might make your debut in "The Wellspring" with "The Stall." The copy of "The Stall" I sent to Suvorin has presumably perished, as the mass of chance contributors’ articles perish. When my brother asked Suvorin where "The Stall" was, he answered, "The devil only knows..." There’s no getting sense out of him... To keep one’s articles from being lost and printed on time, one absolutely must live in Petersburg.
Можно дебютировать в "Роднике" с "Ларьки". Копия "Ларьки", посланная Суворину, вероятно, погибла, как погибает масса статей случайных сотрудников. Когда Суворина спросил мой брат, где "Ларька", он ответил: "А чёрть иво знает..." Толку не добьешься... Чтобы статьи не терялись и печатались вовремя, надо непременно жить в Питере.
I am sending you your "Stall." Mend it, fit it to children’s little brains, copy it out fair, and send it back to me. Perhaps it will do!
Вашего "Ларьку" шлю Вам. Вы почините его, приспособьте к детишкиным мозгам, перепишите и пришлите мне. Авось!
I must have "The Stall" back no later than the 20th-25th of November. If I manage to number you among the luminaries of "The Wellspring," I shall wangle you a fee finer than Istomin’s... I am a force! Brrr!
"Ларьку" я должен получить не позже 20–25 ноября. Если мне удастся сопричислить Вас к светилам "Родника", то я вымаклачу для Вас гонорар почище истоминского... Я – сила! Бррр!
Elizaveta Konstantinovna Sakharova and the baroness are once again preparing to become mothers.
Елизавета Константиновна Сахарова и баронесса опять готовятся стать матерями.
My play has already been set in motion. This week (after the 8th) it will be given in Saratov, with Andreyev-Burlak in one of the leading roles.
Моя пьеса уже пущена в обращение. На этой неделе (после 8-го) она пойдет в Саратове с Андреевым-Бурлаком в одной из главных ролей.
My regards to everyone, and to Alexei Sergeyevich, Vasilisa, and Seryozha I hereby issue the strictest reprimand for bad behavior.
Всем поклон, а Алексею Сергеевичу, Василисе и Сереже объявляю строжайший выговор за дурное поведение.
The corrections in "The Stall" were made by me back last year, when the copy was made from it. In view of their age you will forgive me them, the more so as they are not binding and were not made in ink...
Поправки в "Ларьке" произведены мною еще в прошлом году, когда переписывалась с него копия. За давностью лет Вы простите мне их, тем более что они не обязательны и сделаны не чернилами...
As to the fact that my foolish play awaits your judgment (for you, a trip to Moscow and my play are a circuit court in session), I have already written to you about that. Wishing you and all your household every earthly blessing, I remain, hypocritically and Jesuitically-yours,
Насчет того, что моя глупая пьеса ждет Вашего суда (для Вас поездка в Москву и моя пьеса – мировой съезд), я уже писал Вам. Пожелав Вам и всем Вашим благ земных, пребываю лицемерным и иезуитоподобным
In N. P. Chekhov’s hand:
Рукой Н. П. Чехова:
My regards to Maria Vladimirovna, and I ask her to show Alexei Sergeyevich (to whom my regards also go) these following lines.
Кланяюсь Марье Владимировне и прошу показать Алексею Сергеевичу (которому тоже кланяюсь) сии след строчки.
1) The 2 calendars, the Gattsuk and the wall calendar, have been bought.
1) 2 календаря, Гатцука и стенной, куплены.
2) The seals for the packages will be ready in a few days.
2) Печати для пакетов на днях будут готовы.
N. Chekhov.
Н. Чехов.