To L. N. Trefolev, 14 April 1888. Moscow.
Л. Н. ТРЕФОЛЕВУ, 14 апреля 1888 г. Москва.
Headnote
1 Written from Moscow on 14 April 1888 to Leonid Nikolayevich Trefolev, a Yaroslavl poet and local historian with whom Chekhov was only slightly acquainted. The letter is a favor asked on behalf of a stranger: a homeless twelve-year-old orphan, Dmitri Ivanov, whom Chekhov and his sister are sending back to his native Yaroslavl by train, fitted out with money, clothes donated by a schoolmaster friend, and Chekhov’s own comic threats of international consequence should he pawn any of it.
2 Chekhov asks Trefolev to help the boy find a lost aunt through whatever local means Yaroslavl uses, and to sort out the boy’s lack of a passport. He apologizes for imposing on so slight an acquaintance, chases a promised photograph, gives his two addresses (pre- and post-May 1), and closes with brief Moscow gossip and a mended quarrel with the poet Liodor Palmin.
14 April 1888. Moscow.
14 апреля 1888 г. Москва.
14 April ’88.
14 апр. 88.
Dear
Уважаемый
Leonid Nikolayevich! One of these days a suspicious character will present himself to you with my visiting card... This is Dmitri Ivanov, a peasant boy of twelve, literate, an orphan, without a passport, and so on and so on. By his own account he came to Moscow from Yaroslavl with his mother; the mother died, and he was left to shift for himself. In Moscow he lived in the "Arzhanov fortress" and made his living by begging. That trade, as you will notice for yourself, has left its mark on him: he is thin, pale, tells a great many lies, invents illnesses, and so forth. When I asked him whether he wanted to go back home, that is, to Yaroslavl, he said yes. My sister collected a little money and some clothes for him, and tomorrow our cook will take him to the station.
Леонид Николаевич! На этих днях к Вам явится с моею визитной карточкой подозрительная личность... Это Дмитрий Иванов, крестьянин, 12 лет, грамотный, сирота, беспаспортный и проч. и проч. и проч. По его словам, в Москву он приехал из Ярославля с матерью; мать умерла, и он остался на бобах. Жил он в Москве в "Аржановскои крепости" и занимался милостыней. Эта профессия, как Вы и сами заметите, сильно отразилась на нем: он худ, бледен, много врет, сочиняет болезни и проч. На мой вопрос, хочет ли он ехать на родину, т. е. в Ярославль, он ответил согласием. Сестра моя собрала для него деньжишек и одежонки, и завтра наша кухарка повезет его на вокзал.
The boy says he has an aunt in Yaroslavl. He does not know her address. If you have no address bureau in Yaroslavl, would you be able to point the lad toward whatever means your town uses for tracking down aunts and uncles? Where should he go – to the police? To the tradesmen’s board? Can he live in Yaroslavl without a passport? If not, where should he apply for one? He is literate and insists he wants to work... If he is not lying, might some little place be found for him somewhere – in a print shop, say?
Мальчик говорит, что в Ярославле у него есть тетка. Адрес ее ему неизвестен. Если у Вас в Ярославле нет адресного стола, то не найдете ли Вы возможным указать мальчугану те пути, по коим у Вас в городе отыскиваются тетки и дядьки? Куда ему идти? В полицию? В мещанскую управу? Может ли он жить в Ярославле без паспорта? Если нет, то куда ему обратиться за паспортом? Он грамотен и уверяет, что хочет работать... Если не врет, то не найдется ли ему где-нибудь местечко? В типографии, например?
The superintendent of a large boarding school, a good acquaintance of mine, has made him a gift of the following articles out of the school’s stores: boots, a suit of gray cloth, a dressing gown, a canvas suit, two pairs of drawers, and two shirts. When the boy presents himself to you, tell him you already know everything – that he has such-and-such articles, that you hold enormous power, and that if he sells or loses any piece of that clothing, or trades his trousers for gingerbread, he will be dealt with to the full rigor of the law. Tell him plainly that if anything goes missing, Bismarck will make a speech about it in the Reichstag, and Sadi Carnot will pay a call on Freycinet.
Смотритель одного большого училища-пансиона, мой хороший знакомый, пожертвовал мальчугану из казенного добра следующие вещи: сапоги, костюм из серой материи, халат, парусинковый костюм, двое кальсон и две рубахи. Когда к Вам явится мальчуга, то Вы объявите ему, что Вам уже всё известно, что у него такие-то и такие-то вещи, что Вы имеете громадную власть и что если он продаст или потеряет что-нибудь из одежи или променяет штаны на пряники, то с ним будет поступлено по всей строгости законов. Так и скажите ему, что если что пропадет, то о нем Бисмарк скажет речь в рейхстаге и Сади Карно сделает визит Фрейсине.
If he does not present himself to you, we shall regretfully have to conclude that he turned back to Moscow, sold the clothes and the ticket, and, in short, swindled us.
Если он к Вам не явится, то придется, к прискорбию, заключить, что он вернулся, назад в Москву, продал одежду и билет, т. е. надул.
Forgive me, for God’s sake, for taking the liberty, on only half an acquaintance with you, of troubling you with a request and with errands. I have no right whatever to do this. But I comfort myself with the hope that you will understand the motives that led me to trouble you, and that in future you will allow me to repay you service for service.
Простите ради бога, что я, будучи знаком с Вами только наполовину, беру на себя смелость беспокоить Вас просьбой и поручениями. Я не имею на это никакого права. Но утешаю себя надеждой, что Вы поймете мотивы, заставившие меня беспокоить Вас, и в будущем позволите мне отплатить Вам услугой за услугу.
I have not received the photograph you promised. Perhaps you thought better of sending it, but I am still waiting.
Обещанной карточки я не получил от Вас. Быть может, Вы раздумали посылать, но я все-таки жду.
If you answer this letter before May, my address is as follows: "Moscow, Kudrinskaya-Sadovaya, the Korneyev house"; but if after the first of May, address your letter (with the photograph) thus: "The town of Sumy, Kharkov province, the estate of A. V. Lintvaryova."
Если отвечать на это письмо будете до мая, то мой адрес таков: "Москва, Кудринская Садовая, д. Корнеева", если же после первого мая, то адресуйте Ваше письмо (с карточкой) так: "г. Сумы Харьков губ., усадьба А. В. Линтваревой".
I was in Petersburg not long ago. A good, businesslike city. Moscow sleeps and sours. We are all frozen and have turned to jelly. I had a falling-out with L. I. Palmin, but we have made it up again.
Был я недавно в Питере. Хороший, деловой город. Москва спит и киснет. Все мы застыли и уподобились желе. Поссорились было с Л. И. Пальминым, да опять помирились.
Keep well, and forgive the trouble caused you by one who esteems you,
Будьте здоровы и простите за беспокойство уважающего Вас
A. Chekhov.
А. Чехова.