4 I leave Moscow on the fifth of May. You’ll have time to write me another five letters, and even to come and visit me over the holidays. If you weren’t such a coward, Captain, you’d come.
Выезжаю я из Москвы пятого мая. Успеете еще раз 5 написать мне и даже приехать на праздниках ко мне в гости. Если бы Вы не были трусом, капитан, то приехали бы.
7 I too have a "family bundle." So that it shouldn’t get in my way, I always travel with it, as with luggage, and I’ve grown used to it as to a lump on my forehead. It’s a good deal quieter and cheaper to take it along than to leave it at home... Though, if I must compare my bundle to a growth, it’s a benign growth, not a malignant one. My bundle sews me excellent shirts, cooks excellently, and is always cheerful. In winter the bundle numbers 8 people, in summer 5 (including 2 servants). In any case I’m more often cheerful than sad, though if you think about it, I’m bound hand and foot... You, my dear fellow, have a little flat, while I have a whole house – a shabby one, true, but a house all the same, and a two-storey one at that... You have a wife who’ll forgive you your lack of money, while I have an order of life that will collapse if I don’t earn a set number of roubles a month – collapse and come crashing down on my shoulders like a heavy stone...
У меня тоже есть "родственный клобок". Чтобы он не мешал мне, я всегда езжу с ним, как с багажом, и привык к нему, как к шишке на лбу. Гораздо покойнее и дешевле брать его с собой, чем оставлять дома... Впрочем, мой клобок, если сравнивать его с наростом, представляет из себя нарост доброкачественный, но не злокачественный. Клобок мой отлично шьет мне сорочки, отлично варит и всегда весел. Зимою клобок состоит из 8 человек, а летом из 5 (в том числе 2 прислуги). Во всяком случае мне чаще бывает весело, чем грустно, хотя, если вдуматься, я связан по рукам и ногам... У Вас, батенька, квартирка, а ведь у меня целый дом, хоть и паршивенький, но все-таки дом, да еще двухэтажный... У Вас жена, которая простит Вам безденежье, а у меня порядок, который рухнет, если я не заработаю определенное количество рублей в месяц, рухнет и повалится мне на плечи тяжелым камнем...
8 Well, never mind all that... I’m finishing off the most tedious little tale. I took it into my head to philosophize, and out came a mess of rosin and vinegar. I reread what I’ve written and feel my mouth water with nausea: it’s revolting! Well, no matter... Never mind. Whatever foolishness we write now, however our turkey-cock critics may puzzle over us, in ten years we won’t feel it any longer, and so, Captain – onward without fear or doubt! Have you read the memoir on
Garshin by
Babikov (or
Bibikov,
Belinsky’s Sancho Panza) in
"Vsemirnaya Illyustratsiya"? What a vain, cloying, sour, boastful, and tactless old rag of a man! I envy him his self-assurance and his naive self-conceit – I envy him his friendship with
Minsky and the admiration, verging on dysentery, that he lavishes on that demigod
Yasinsky... He’s a happy and contented man!
Впрочем, наплювё на это... Я оканчиваю скучнейшую повестушку. Вздумал пофилософствовать, а вышел канифоль с уксусом. Перечитываю написанное и чувствую слюнетечение от тошноты: противно! Ну, да ничего... Наплювё. Какую б мы глупость ни написали теперь, как бы ни мудрили над нами наши индюки критики, а через 10 лет мы уж не будем чувствовать этого, а потому, капитан,– вперед без страха и сомненья! Читали Вы Бабикова (или Бибикова, Санхо Белинского) воспоминания о
Гаршине во
"Всем иллюстрации"? Какая самолюбивая, приторная, кислая, хвастливая и нетактичная мочалка! Я завидую его апломбу и наивному самомнению, завидую его дружбе с
Минским и его обожанию, доходящему до дизентерии, перед полубогом
Ясинским... Он счастлив и доволен!
