24 December 1890. Moscow.

24 декабря 1890 г. Москва.

24 December.

24 декабрь.

We congratulate you and all your honored family on the holiday and wish you many more to come, in good health and prosperity.

Поздравляем Вас и всё Ваше почтенное семейство с праздничком и желаем Вам дождаться многих предбудущих в добром здоровье и благополучии.

I believe in both Koch and spermine, and I glorify God. All this – the Koch cure, spermine, and so on – seems to the public some kind of miracle that leapt out unexpectedly from someone’s head like Pallas Athena, but people who stand close to the matter see in all of it only the natural result of everything that’s been done over the last twenty years. A great deal has been done, my dear fellow! Surgery alone has done so much that it takes your breath away. To anyone studying medicine now, the times of twenty years ago seem simply pitiful. My dear man, if I were offered a choice between two things – the "ideals" of the famous sixties, or the very worst zemstvo hospital of the present day – I would take the latter without a moment’s hesitation.

Я верю и в Коха и в спермин и славлю бога. Всё это, т. е. кохины, спермины и проч., кажется публике каким-то чудом, выскочившим неожиданно из чьей-то головы на манер Афины Паллады, но люди, близко стоящие к делу, видят во всем этом только естественный результат всего, что было сделано за последние 20 лет. Много сделано, голубчик! Одна хирургия сделала столько, что оторопь берет. Изучающему теперь медицину время, бывшее 20 лет тому назад, представляется просто жалким. Милый мой, если бы мне предложили на выбор что-нибудь из двух: "идеалы" ли знаменитых шестидесятых годов или самую плохую земскую больницу настоящего, то я, не задумываясь, взял бы вторую.

Does the Koch cure heal syphilis? That’s possible. But as for cancer, allow me to doubt it. Cancer is not a microbe; it is tissue growing in the wrong place and, like a weed, choking out all the neighboring tissue. If Uncle Ge feels better, that only means that the Koch remedy, as one of its constituent parts, contains the erysipelas fungus – that is, the elements that produce the disease erysipelas. It has long been observed that in erysipelas, for some reason, the growth of malignant tumors is temporarily halted.

Кохин излечивает сифилис? Это возможно. Что же касается рака, то позвольте усумниться. Рак не есть микроба; это ткань, растущая не на своем месте и, как плевел, заглушающая все соседние ткани. Если дяде Гея стало легче, то это значит только, что в кохин, как составная часть, входит рожистый грибок, т. е. элементы, производящие болезнь рожу. Давно уже замечено, что при роже почему-то временно приостанавливается рост злокачественных опухолей.

I hate your Trezor. I brought back with me from India the most interesting animals. They’re mongooses, which make war on rattlesnakes; they’re very curious creatures, they love people, and they break crockery. If it weren’t for Trezor, I’d have brought one to Petersburg for you to keep a while; it would have sniffed through all your books and gone through the pockets of everyone who came to see you. By day it wanders through the rooms and pesters people, and at night it sleeps on someone’s bed and purrs like a cat. It could tear out Trezor’s throat, or the other way around... It can’t stand animals.

Ненавижу Вашего Трезора. Я привез с собой из Индии интереснейших зверей. Это мангусы, воюющие с гремучими змеями; они очень любопытны, любят человека и бьют посуду. Если бы не Трезор, то я привез бы одного в Питер пожить; он бы обнюхал все Ваши книги и пересмотрел бы карманы всех, приходящих к Вам. Днем он бродит по комнатам и пристает к людям, а ночью спит на чьей-нибудь постели и мурлычет, как кошка. Он может перегрызть Трезору горло, или наоборот... Животных он терпеть не может.

As in years past, send me stories to polish. I enjoy that work.

По примеру прошлых лет, присылайте мне рассказы для шлифовки. Мне это занятие нравится.

A strange business. The whole way to Sakhalin and back I felt entirely well, but now that I’m home, the devil knows what’s going on inside me. My head aches a little, there’s a laziness through my whole body, I tire quickly, I feel indifferent, and above all – my heart skips. Every minute my heart stops for a few seconds and doesn’t beat.

Странная история. Пока ехал на Сахалин и обратно, чувствовал себя здоровым вполне, теперь же дома происходит во мне чёрт знает что. Голова побаливает, лень во всем теле, скорая утомляемость, равнодушие, а главное – перебои сердца. Каждую минуту сердце останавливается на несколько секунд и не стучит.

Misha has had a sixth-class uniform made for himself and tomorrow he’ll go about paying calls in it. Father and mother look at him with tenderness, and on both their faces, as on Simeon the God-Receiver’s, is written: now lettest thou thy servant depart, O Lord...

Миша сшил себе мундир VI класса и завтра пойдет делать в нем визиты. Отец и мать смотрят на него с умилением, и у обоих на лицах, как у Симеона Богоприимца, написано: ныне отпущаеши раба твоего, владыко...

Baroness Ikskul (the Desman) is publishing little books for the common people. Every book is adorned with the motto "Truth"; the price of truth is 3 to 5 kopecks a copy. There’s Uspensky in it, and Korolenko, and Potapenko, and other great men. She asked me what she ought to publish. I couldn’t manage to answer that question, but I mentioned in passing that she might rummage through the old journals, the almanacs, and so on. I advised her to read Grebyonka. When she began complaining that it was hard for her to get hold of books, I promised her your protection. If there’s a request from her, don’t refuse it. The baroness is an honest lady and won’t hold on to books that aren’t hers. She’ll return them, and reward you besides with a bewitching smile.

Баронесса Икскуль (Выхухоль) издает для народа книжки. Каждая книжка украшена девизом "Правда"; цена правде 3–5 коп. за экземпляр. Тут и Успенский, и Короленко, и Потапенко, и прочие великие люди. Она спрашивала у меня, что ей издавать. На сей вопрос ответить я не сумел, но мельком рекомендовал порыться в старых журналах, в альманахах и проч. Советовал ей прочесть Гребёнку. Когда она стала жаловаться, что ей трудно доставать книги, то я пообещал ей протекцию у Вас. Если будет просьба, то не откажите. Баронесса дама честная и книг не зажилит. Возвратит и при этом еще наградит Вас обворожительной улыбкой.

Alexei Alexeyevich sent me some splendid wine. The wine, by the account of everyone who’s drunk it, is so good that you may safely take pride in your son. He also sent me a letter written in Latin. Splendid.

Алексей Алексеевич прислал мне великолепного вина. Вино, по отзывам всех пьющих, так хорошо, что Вы смело можете гордиться Вашим сыном. Прислал он мне также письмо на латинском языке. Великолепно.

Yesterday I sent you a story. I’m afraid it’s too late. It’s a scrawny little story, but never mind.

Вчера я послал Вам рассказ. Боюсь, что опоздал. Рассказ куцый, но чёрт с ним.

In Moscow, in our medical circles, people are cautious about Koch, and nine-tenths of the doctors don’t believe in him.

В Москве в наших медицинских центрах к Коху относятся осторожно и 9/10 врачей не верят в него.

Well, God grant you all the best, and above all, health.

Ну дай бог Вам всего хорошего, а главное здоровья.

Your A. Chekhov.

Ваш А. Чехов.

To A. S. Suvorin, 24 December 1890. Moscow.

Cite this passage

Support this project