The musician Smychkov was walking from town to the dacha of Prince Bibulov, where, on the occasion of a betrothal, there was "to be" an evening of music and dancing. On his back rested an enormous double bass in a leather case. Smychkov walked along the bank of a river, which rolled its cool waters along, not majestically perhaps, but very poetically indeed.

Музыкант Смычков шел из города на дачу князя Бибулова, где, по случаю сговора, "имел быть" вечер с музыкой и танцами. На спине его покоился огромный контрабас в кожаном футляре. Шел Смычков по берегу реки, катившей свои прохладные воды хотя не величественно, но зато весьма поэтично.

"Shall I not have a swim?" he thought.

"Не выкупаться ли?" – подумал он.

Without thinking long, he undressed and plunged his body into the cool current. The evening was magnificent. Smychkov’s poetic soul began to attune itself to the harmony of its surroundings. But what a sweet feeling seized his soul when, having swum some hundred paces off to one side, he caught sight of a beautiful girl sitting on the steep bank, fishing. He held his breath and froze, overcome by a flood of mingled feelings: memories of childhood, longing for what was past, a love reawakened... My God, and here he had thought himself no longer capable of love! Ever since he had lost his faith in mankind (his ardently beloved wife had run off with his friend, the bassoonist Sobakin), his breast had filled with a sense of emptiness, and he had become a misanthrope.

Не долго думая, он разделся и погрузил свое тело и прохладные струи. Вечер был великолепный. Поэтическая душа Смычкова стала настраиваться соответственно гармонии окружающего. Но какое сладкое чувство охватило его душу, когда, отплыв шагов на сто в сторону, он увидел красивую девушку, сидевшую на крутом берегу и удившую рыбу. Он притаил дыхание и замер от наплыва разнородных чувств: воспоминания детства, тоска о минувшем, проснувшаяся любовь... Боже, а ведь он думал, что он уже не в состоянии любить! После того, как он потерял веру в человечество (его горячо любимая жена бежала с его другом, фаготом Собакиным), грудь его наполнилась чувством пустоты, и он стал мизантропом.

"What is life?" he had more than once asked himself. "What do we live for? Life is a myth, a dream... a ventriloquism..."

"Что такое жизнь? – не раз задавал он себе вопрос. – Для чего мы живем? Жизнь есть миф, мечта... чревовещание..."

But standing before the sleeping beauty (it was not hard to see that she was asleep), he suddenly felt in his breast, against his own will, something resembling love. For a long while he stood before her, devouring her with his eyes...

Но стоя пред спящей красавицей (нетрудно было заметить, что она спала), он вдруг, вопреки своей воле, почувствовал в груди нечто похожее на любовь. Долго он стоял перед ней, пожирая ее глазами...

"But enough..." he thought, heaving a deep sigh. "Farewell, wondrous vision! It is already time for me to go to the ball at his lordship’s..."

"Но довольно... – подумал он, испустив глубокий вздох. – Прощай, чудное виденье! Мне уже пора идти на бал к его сиятельству..."

And, glancing once more at the beauty, he was about to swim back when an idea flashed through his head.

И, еще раз взглянув на красавицу, он хотел уже плыть назад, как в голове его мелькнула идея.

"I must leave her some memento of myself!" he thought. "I’ll fasten something to her fishing line. It will be a surprise from an ’unknown admirer.’"

"Надо оставить ей о себе память! – подумал он. – Прицеплю ей что-нибудь к удочке. Это будет сюрпризом от "неизвестного"".

Smychkov swam quietly to the bank, gathered a large bouquet of field and water flowers, and, tying it with a stem of goosefoot, fastened it to the fishing line.

Смычков тихо подплыл к берегу, нарвал большой букет полевых и водяных цветов и, связав его стебельком лебеды, прицепил к удочке.

The bouquet sank to the bottom and dragged the pretty little float down with it.

Букет пошел ко дну и увлек за собой красивый поплавок.

Prudence, the laws of nature, and my hero’s social position all demand that the romance end at this very point, but – alas! – the author’s fate is inexorable: through circumstances beyond the author’s control, the romance did not end with the bouquet. Contrary to common sense and the nature of things, the poor and undistinguished double-bass player was destined to play an important role in the life of a noble and wealthy beauty.

Благоразумие, законы природы и социальное положение моего героя требуют, чтобы роман кончился на этом самом месте, но – увы! – судьба автора неумолима: по не зависящим от автора обстоятельствам роман не кончился букетом. Вопреки здравому смыслу и природе вещей, бедный и незнатный контрабасист должен был сыграть в жизни знатной и богатой красавицы важную роль.

Swimming up to the bank, Smychkov was struck with dismay: he could not see his clothes anywhere. They had been stolen... Unknown miscreants, while he had been admiring the beauty, had carried off everything except the double bass and the top hat.

Подплыв к берегу, Смычков был поражен: он не увидел своей одежды. Ее украли... Неизвестные злодеи, пока он любовался красавицей, утащили всё, кроме контрабаса и цилиндра.

"A curse on them!" cried Smychkov. "Oh, humankind, brood of vipers! It is not so much the loss of my clothes that outrages me (for clothing is a perishable thing), as the thought that I shall have to walk about stark naked, and thereby transgress against public morality."

– Проклятие! – воскликнул Смычков. – О, люди, порождение ехидны! Не столько возмущает меня лишение одежды (ибо одежда тленна), сколько мысль, что мне придется идти нагишом и тем преступить против общественной нравственности.

He sat down on the double bass case and set about seeking some way out of his dreadful predicament.

Он сел на футляр с контрабасом и стал искать выхода из своего ужасного положения.

"I can hardly go to Prince Bibulov’s stark naked!" he thought. "There will be ladies there! And besides, the thieves made off with the rosin that was in my trouser pocket, along with the trousers themselves!"

"Не идти же голым к князю Бибулову! – думал он. – Там будут дамы! Да и к тому же воры вместе с брюками украли и находившийся в них канифоль!"

He thought for a long time, agonizingly, until his temples ached.

Он думал долго, мучительно, до боли в висках.

"Ah! – he remembered at last. – Not far from the bank, among the bushes, there’s a little footbridge... I can sit under that bridge until darkness falls, and then, in the dusk, make my way to the first peasant hut I find..."

"Ба! – вспомнил он наконец. – Недалеко от берега в кустарнике есть мостик... Пока настанет темнота, я могу просидеть под этим мостиком, а вечером, в потемках, проберусь до первой избы..."

Having settled on this plan, Smychkov put on his top hat, hoisted the double bass onto his back, and trudged off toward the bushes. Naked, with a musical instrument on his back, he resembled some ancient, mythical demigod.

Остановившись на этой мысли, Смычков надел цилиндр, взвалил на спину контрабас и поплелся к кустарнику. Нагой, с музыкальным инструментом на спине, он напоминал некоего древнего, мифического полубога.

Now, reader, while my hero sits beneath the bridge and gives himself over to sorrow, let us leave him for a while and turn our attention to the girl who had been fishing. What became of her? The beauty, waking and not seeing her float on the water, hurried to give her line a tug. The line grew taut, but neither hook nor float appeared out of the water. Evidently Smychkov’s bouquet had grown waterlogged, swelled up, and become heavy.

Теперь, читатель, пока мой герой сидит под мостом и предается скорби, оставим его на некоторое время и обратимся к девушке, удившей рыбу. Что сталось с нею? Красавица, проснувшись и не увидев на воде поплавка, поспешила дернуть за леску. Леска натянулась, но крючок и поплавок не показались из воды. Очевидно, букет Смычкова размок в воде, разбух и стал тяжел.

"Either I’ve hooked a big fish," the girl thought, "or else the line has caught on something."

"Или большая рыба поймалась, – подумала девушка, – или же удочка зацепилась".

Having tugged at the line a little longer, the girl decided that the hook had simply snagged.

Подергав еще немного за леску, девушка решила, что крючок зацепился.

"What a shame!" she thought. "And they bite so well in the evening! What’s to be done?"

"Какая жалость! – подумала она. – А вечером так хорошо клюет! Что делать?"

And, without thinking long, the eccentric girl cast off her ethereal garments and plunged her lovely body into the current up to her marble shoulders. It was no easy matter to free the hook from the bouquet, in which the line had become tangled, but patience and labor won the day. In a mere quarter of an hour the beauty, radiant and happy, was climbing out of the water, hook in hand.

И, недолго думая, эксцентричная девушка сбросила с себя эфирные одежды и погрузила прекрасное тело в струи по самые мраморные плечи. Не легко было отцепить крючок от букета, в который впуталась леска, но терпение и труд взяли свое. Через какие-нибудь четверть часа красавица, сияющая и счастливая, выходила из воды, держа в руке крючок.

But an evil fate lay in wait for her. The scoundrels who had stolen Smychkov’s clothes had made off with her dress as well, leaving her only a tin of worms.

Но злая судьба стерегла ее. Негодяи, укравшие одежду Смычкова, похитили и ее платье, оставив ей только банку с червяками.

"Whatever am I to do now?" she wept. "Must I really go about in this state? No, never! Better death! I’ll wait until it grows dark; then, under cover of darkness, I’ll make my way to Aunt Agafya’s and send her home for a dress... But for now I’ll go and hide beneath the bridge."

"Что же мне теперь делать? – заплакала она. – Неужели идти в таком виде? Нет, никогда! Лучше смерть! Я подожду, пока стемнеет; тогда, в темноте, я дойду до тетки Агафьи и пошлю ее домой за платьем... А пока пойду спрячусь под мостик".

My heroine, choosing the tallest grass to walk through and bending low, ran to the little bridge. Creeping in beneath it, she caught sight of a naked man with a shock of musician’s hair and a hairy chest, cried out, and fainted dead away.

Моя героиня, выбирая траву повыше и нагибаясь, побежала к мостику. Пролезая под мостик, она увидела там нагого человека с музыкальной гривой и волосатой грудью, вскрикнула и лишилась чувств.

Smychkov, too, took fright. At first he mistook the girl for a naiad.

Смычков тоже испугался. Сначала он принял девушку за наяду.

"Can this be some river siren, come to lure me away?" he wondered, and this supposition flattered him, for he had always held a high opinion of his own looks. "But if she is not a siren, but a human being, then how is one to explain this strange transformation? Why is she here, beneath the bridge? And what has happened to her?"

"Не речная ли это сирена, пришедшая увлечь меня? – подумал он, и это предположение польстило ему, так как он всегда был высокого мнения о своей наружности. – Если же она не сирена, а человек, то как объяснить это странное видоизменение? Зачем она здесь, под мостом? И что с ней?"

While he was puzzling over these questions, the beauty was coming to her senses.

Пока он решал эти вопросы, красавица приходила в себя.

"Do not kill me!" she whispered. "I am Princess Bibulova. I beg you! You shall be well paid! Just now I was unhooking my line in the water and some thieves stole my new dress, my shoes, everything!"

– Не убивайте меня! – прошептала она. – Я княжна Бибулова. Умоляю вас! Вам дадут много денег! Сейчас я отцепляла в воде крючок и какие-то воры украли мое новое платье, ботинки и всё!

"Madam!" said Smychkov in a beseeching voice. "They have stolen my clothes as well. What is more, along with my trousers they made off with the rosin that was in them!"

– Сударыня! – сказал Смычков умоляющим голосом. – И у меня также украли мое платье. К тому же они вместе с брюками утащили и находившийся в них канифоль!

All players of the double bass and the trombone are, as a rule, lacking in resourcefulness; Smychkov, however, was a pleasant exception.

Все играющие на контрабасах и тромбонах обыкновенно ненаходчивы; Смычков же был приятным исключением.

"Madam!" he said after a moment. "I see that my appearance troubles you. But you must agree, I cannot leave this spot, for precisely the same reasons as you cannot. Here is what I have thought of: would you care to lie down inside the case of my double bass and cover yourself with the lid? That will hide me from your view..."

– Сударыня! – сказал он немного погодя. – Вас, я вижу, смущает мой вид. Но, согласитесь, мне нельзя уйти отсюда, на тех же основаниях, как и вам. Я вот что придумал: не угодно ли вам будет лечь в футляр моего контрабаса и укрыться крышкой? Это скроет меня от вас...

So saying, Smychkov drew the double bass out of its case. For a moment it seemed to him that in giving up the case he was profaning the sacred art, but his hesitation did not last long. The beauty lay down in the case and curled herself up like a kitten, and he buckled the straps and began to rejoice that nature had endowed him with such wit.

Сказавши это, Смычков вытащил из футляра контрабас. Минуту казалось ему, что он, уступая футляр, профанирует святое искусство, но колебание было непродолжительно. Красавица легла в футляр и свернулась калачиком, а он затянул ремни и стал радоваться, что природа одарила его таким умом.

"Now, madam, you cannot be seen," he said. "Lie there quietly and set your mind at ease. When it grows dark, I shall carry you to your parents’ house. As for the double bass, I can come back for it afterward."

– Теперь, сударыня, вы меня не видите, – сказал он. – Лежите здесь и будьте покойны. Когда станет темно, я отнесу вас в дом ваших родителей. За контрабасом же я могу прийти сюда и потом.

When darkness fell, Smychkov hoisted onto his shoulders the case with the beauty inside and trudged off toward Bibulov’s dacha. His plan was this: first he would reach the nearest peasant hut and procure some clothing, and then continue on his way...

С наступлением потемок Смычков взвалил на плечи футляр с красавицей и поплелся к даче Бибулова. План у него был такой: сначала он дойдет до первой избы и обзаведется одеждой, потом пойдет далее...

"Every cloud has its silver lining..." he thought, kicking up dust with his bare feet and bending beneath his burden. "For the warm interest I have shown in the princess’s fate, Bibulov is sure to reward me handsomely."

"Нет худа без добра... – думал он, взбудораживая пыль босыми ногами и сгибаясь под ношей. – За то теплое участие, которое я принял в судьбе княжны, Бибулов наверно щедро наградит меня".

"Are you comfortable, madam?" he inquired, in the tone of a cavalier galanta courteous gentleman (French). inviting a lady to the quadrille. "Please, do not stand on ceremony – make yourself at home in my case!"

– Сударыня, удобно ли вам? – спрашивал он тоном cavalier galant учтивого кавалера (франц.)., приглашающего на кадриль. – Будьте любезны, не церемоньтесь и располагайтесь в моем футляре, как у себя дома!

Suddenly it seemed to the gallant Smychkov that ahead of him, wrapped in darkness, two human figures were walking. Peering closer, he became convinced that this was no optical illusion: the figures were indeed walking, and were even carrying some sort of bundles in their hands...

Вдруг галантному Смычкову показалось, что впереди его, окутанные темнотою, идут две человеческие фигуры. Вглядевшись пристальней, он убедился, что это не оптический обман: фигуры действительно шли и даже несли в руках какие-то узлы...

"Are those not thieves?" the thought flashed through his head. "They are carrying something! It’s probably our clothes!"

"Не воры ли это? – мелькнуло у него в голове. – Они что-то несут! Вероятно, это наше платье!"

Smychkov set the case down by the road and gave chase after the figures.

Смычков положил у дороги футляр и погнался за фигурами.

"Stop!" he shouted. "Stop! Hold them!"

– Стой! – закричал он. – Стой! Держи!

The figures looked back and, noticing the pursuit, took to their heels... For a long while the princess could still hear rapid footsteps and cries of "Stop!" At last all fell silent.

Фигуры оглянулись и, заметив погоню, стали улепетывать... Княжна еще долго слышала быстрые шаги и крики "Стой!" Наконец всё смолкло.

Smychkov was carried away by the chase, and the beauty would probably have had to lie in the field by the road for a good while longer, had it not been for a fortunate turn of chance. It so happened that at that very hour, along that same road, on their way to Bibulov’s dacha, walked Smychkov’s fellow musicians, the flautist Zhuchkov and the clarinetist Razmakhaikin. Stumbling over the case, the two of them exchanged astonished glances and threw up their hands.

Смычков увлекся погоней, и, вероятно, красавице пришлось бы еще долго пролежать в поле у дороги, если бы не счастливая игра случая. Случилось, что в ту пору по той же дороге проходили на дачу Бибулова товарищи Смычкова, флейта Жучков и кларнет Размахайкин. Споткнувшись о футляр, оба они удивленно переглянулись и развели руками.

"A double bass!" said Zhuchkov. "Well now, this is our Smychkov’s double bass! But how did it get here?"

– Контрабас! – сказал Жучков. – Ба, да это контрабас нашего Смычкова! Но как он сюда попал?

"Something must have happened to Smychkov," Razmakhaikin decided. "Either he got drunk, or else he’s been robbed... In any case, it won’t do to leave the double bass lying here. Let’s take it with us."

– Вероятно, что-нибудь случилось со Смычковым, – решил Размахайкин. – Или он напился, или же его ограбили... Во всяком случае, оставлять здесь контрабас не годится. Возьмем его с собой.

Zhuchkov heaved the case onto his back, and the musicians went on their way.

Жучков взвалил себе на спину футляр, и музыканты пошли дальше.

"The devil only knows how heavy this thing is!" the flautist grumbled the whole way. "Not for anything in the world would I agree to play such a monstrous idol of an instrument... Ugh!"

– Чёрт знает какая тяжесть! – ворчал всю дорогу флейта. – Ни за что на свете не согласился бы играть на таком идолище... Уф!

Arriving at Prince Bibulov’s dacha, the musicians set the case down in the place appointed for the orchestra and went off to the buffet.

Придя на дачу к князю Бибулову, музыканты положили футляр на месте, отведенном для оркестра, и пошли к буфету.

By this time the chandeliers and wall-lamps were already being lit at the dacha. The bridegroom, court councillor Lakeich, a handsome and agreeable official of the ministry of communications, stood in the middle of the hall and, hands thrust in his pockets, was conversing with Count Shpalikov. They were speaking of music.

В это время на даче уже зажигали люстры и бра. Жених, надворный советник Лакеич, красивый и симпатичный чиновник ведомства путей сообщения, стоял посреди залы и, заложив руки в карманы, беседовал с графом Шпаликовым. Говорили о музыке.

"I myself, Count," Lakeich was saying, "was personally acquainted in Naples with a violinist who worked positively wondrous marvels. You won’t believe it! On the double bass – the ordinary double bass – he would draw out such devilish trills, it was simply astonishing! He played Strauss waltzes on it!"

– Я, граф, – говорил Лакеич, – в Неаполе был лично знаком с одним скрипачом, который творил буквально чудеса. Вы не поверите! На контрабасе... на обыкновенном контрабасе он выводил такие чертовские трели, что просто ужас! Штраусовские вальсы играл!

"Come now, that’s impossible..." the count said doubtfully.

– Полноте, это невозможно... – усумнился граф.

"I assure you! He even performed a Liszt rhapsody on it! I shared a room with him, and, having nothing better to do, I even learned from him how to play Liszt’s rhapsody on the double bass myself."

– Уверяю вас! Даже листовскую рапсодию исполнял! Я жил с ним в одном номере и даже, от нечего делать, выучился у него играть на контрабасе рапсодию Листа.

"A Liszt rhapsody... Hm! You’re joking..."

– Рапсодию Листа... Гм!.. вы шутите...

"You don’t believe me?" Lakeich laughed. "Then I’ll prove it to you this very instant! Let us go to the orchestra!"

– Не верите? – засмеялся Лакеич. – Так я вам докажу сейчас! Пойдемте в оркестр!

The bridegroom and the count made their way to the orchestra. Approaching the double bass, they began quickly unbuckling the straps... and – oh, horror!

Жених и граф направились к оркестру. Подойдя к контрабасу, они стали быстро развязывать ремни... и – о ужас!

But here, while the reader, giving free rein to his imagination, pictures the outcome of the musical dispute, let us turn back to Smychkov... The poor musician, having failed to catch the thieves and returning to the spot where he had left the case, found no trace of his precious burden. Lost in bewilderment, he walked back and forth several times along the road, and, failing to find the case, decided that he had somehow taken the wrong road...

Но тут, пока читатель, давший волю своему воображению, рисует исход музыкального спора, обратимся к Смычкову... Бедный музыкант, не догнавши воров и вернувшись к тому месту, где он оставил футляр, не увидел драгоценной ноши. Теряясь в догадках, он несколько раз прошелся взад и вперед по дороге и, не найдя футляра, решил, что он попал не на ту дорогу...

"This is terrible!" he thought, clutching at his hair and turning cold with dread. "She will suffocate in the case! I am a murderer!"

"Это ужасно! – думал он, хватая себя за волосы и леденея. – Она задохнется в футляре! Я убийца!"

Until well past midnight Smychkov wandered the roads searching for the case, but at last, exhausted, he made his way back under the little bridge.

До самой полуночи Смычков ходил по дорогам и искал футляра, но под конец, выбившись из сил, отправился под мостик.

"I shall search again at dawn," he decided.

"Поищу на рассвете", – решил он.

His searches at dawn brought the same result, and Smychkov resolved to wait under the bridge for night to come again...

Поиски во время рассвета дали тот же результат, и Смычков решил подождать под мостом ночи...

"I shall find her!" he muttered, tearing off his top hat and clutching at his hair. "Though it take a year to search, I shall find her!"

– Я найду ее! – бормотал он, снимая цилиндр и хватая себя за волосы. – Хотя бы год искать, но я найду ее!

..................................

And even now the peasants who live in those parts tell how, on certain nights, near that little bridge, one may see some naked man, overgrown with hair and wearing a top hat. And now and then, from beneath the bridge, comes the hoarse groan of a double bass.

И теперь еще крестьяне, живущие в описанных местах, рассказывают, что ночами около мостика можно видеть какого-то голого человека, обросшего волосами и в цилиндре. Изредка из-под мостика слышится хрипение контрабаса.

A Romance with a Double Bass

Cite this passage

Support this project