To the Chekhovs, April 1891. Nice.
ЧЕХОВЫМ, 15 (27) апреля 1891 г. Ницца.
Headnote
A family letter of 15 (27) April 1891, written from Nice on the Monday of Holy Week, part of the famous 1891 European travel series and a follow-on to the Monte Carlo dispatch of two days before. Chekhov relays word from his father that the family’s summer dacha has been rented, gives instructions on newspaper subscriptions and change-of-address notices, and then turns to a longer account of an evening at the Monte Carlo tables: a losing run, a "system" devised with Suvorin fils that briefly nets him pockets full of foreign gold before he loses it all back by ten o’clock, and a mock-defiant aside owning the extravagance to his imagined critics. He follows with a satirical sketch of the resort’s overpriced restaurants ("another roulette"), a description of Orthodox Easter-week service at the Russian church in Nice, a comparative note ranking Venice above Rome and Naples among the places he has seen, an Easter greeting in case he cannot get home in time, a one-line question about the newspapers, and a run of greetings before the signature and postscript.
Place names: Nice, Monaco, Monte Carlo, Venice, Rome, Kharkov, Naples, Sakhalin, Petersburg, Italy – stations on or points of comparison with Chekhov’s actual 1891 route, following his return from the 1890 Sakhalin journey referenced in.
Nice. Monday of Holy Week. ’91.
Ницца. Понедельник Страстной недели. 91 г.
Yesterday they sent me an open letter from Papasha in Rome; from that letter I learned that the dacha has already been rented. Well, thank God. Very glad for your sakes and my own. Move in, with God’s blessing, a little at a time. Subscribe to "Russkiye Vedomosti" and "Novosti Dnya," and change the address for "Novoye Vremya" and "Oskolki," and for "Istoricheskii Vestnik" and "Severnyi Vestnik" I will write myself.
Вчера прислали мне из Рима открытое письмо от Папаши; из сего письма я узнал, что дача уже нанята. Ну, и слава богу. Очень рад за вас и за себя. Переезжайте с богом помаленьку. Подпишитесь на "Русские вед" и "Новости дня" и перемените адрес в "Нов врем" и "Осколках", а в "Историч вестн" и в "Сев вестник" напишу я сам.
We are living in Nice, on the seashore. The sun is shining, it is warm, green, fragrant, but windy. An hour’s ride from Nice is the famous Monaco; here there is a little spot called Monte Carlo, where they play roulette. Picture to yourself the halls of the Assembly of the Nobility, but handsome, tall, and wider still. In the halls are large tables, on the tables roulette, which I shall describe to you when I arrive. The day before yesterday I went there and lost. The game draws you in terribly. After my loss, Suvorin fils and I got to thinking, and thought and thought, and worked out a system of play by which one is bound to win. We went again yesterday, taking 500 francs apiece; from the very first stake I won a couple of gold pieces, then more and more, my waistcoat pockets sagged with gold; I had in my hands French coins even from 1808, Belgian, Italian, Greek, Austrian... Never at any other time have I seen so much gold and silver. I began playing at five o’clock, and by ten o’clock there was not a single franc left in my pocket, and all that remained to me was one thing only: the pleasure of the thought that I had bought myself a return ticket to Nice. So there, gentlemen! You will say, of course: "What baseness! We are in want, and there he is playing roulette." Perfectly just, and I give you leave to cut my throat. But I personally am very pleased with myself. At least now I can tell my grandchildren that I played roulette and am acquainted with the feeling that this game arouses.
Живем в Ницце, на берегу моря. Солнце светит, тепло, зелено, пахнет, но ветер. На расстоянии одного часа езды от Ниццы находится знаменитое Монако; здесь есть местечко Монте-Карло, в котором играют в рулетку. Вообразите себе залы Благородного собрания, красивые, высокие и более широкие. В залах большие столы, на столах рулетка, которую я опишу Вам, когда приеду. Третьего дня я ездил туда и проиграл. Игра завлекает страшно. После проигрыша я с Сувориным-фисом стал думать, думал и придумал систему игры, при которой непременно выиграешь. Поехали вчера, взявши по 500 франков; с первой же ставки я выиграл пару золотых, потом еще и еще, жилетные карманы мои отвисли от золота; были у меня в руках монеты французские даже 1808 года, бельгийские, итальянские, греческие, австрийские... Никогда в другое время я не видел столько золота и серебра. Начал я играть в 5 часов, а к 10 часам у меня в кармане не было уже ни одного франка, и у меня осталось только одно: удовольствие от мысли, что я купил себе обратный билет в Ниццу. Вот как, судари мои! Вы, конечно, скажете: "Какая подлость! Мы бедствуем, а он там в рулетку играет". Совершенно справедливо, и я разрешаю Вам зарезать меня. Но я лично очень доволен собой. По крайней мере я могу теперь говорить своим внукам, что я в рулетку играл и знаком с тем чувством, какое возбуждается этой игрою.
Near the casino with its roulette there is another roulette – the restaurants. They fleece you frightfully here and feed you magnificently. Every dish is a whole composition, before which one ought to kneel in reverence, but on no account dare to eat it. Every little morsel is lavishly decked out with artichokes, truffles, all manner of nightingales’ tongues... And, my God in heaven, to what a degree this life is contemptible and vile with its artichokes, its palms, its scent of bitter oranges! I love luxury and riches, but the luxury of the roulette table here strikes me with the impression of a luxurious water-closet. There is something hanging in the air that, you feel, offends your decency, cheapens nature, the sound of the sea, the moon.
Около казино с рулеткой есть другая рулетка – это рестораны. Дерут здесь страшно и кормят великолепно. Что ни порция, то целая композиция, перед которой в благоговении нужно преклонять колена, но отнюдь не осмеливаться есть ее. Всякий кусочек изобильно уснащен артишоками, трюфлями, всякими соловьиными языками... И, боже ты мой господи, до какой степени презренна и мерзка эта жизнь с ее артишоками, пальмами, запахом померанцев! Я люблю роскошь и богатство, но здешняя рулеточная роскошь производит на меня впечатление роскошного ватерклозета. В воздухе висит что-то такое, что, Вы чувствуете, оскорбляет вашу порядочность, опошляет природу, шум моря, луну.
Yesterday, Sunday, I was at the Russian church here. Peculiarities: instead of willow branches – palm fronds, instead of boys the choir is sung by ladies, which gives the singing an operatic tinge, a foreign coin is put on the collection plate, the churchwarden and the sacristans speak French, and so on. They sang the Cherubic Hymn No. 7 by Bortnyansky magnificently, and the plain "Our Father."
Был я вчера в воскресенье в здешней русской церкви. Особенности: вместо вербы – пальмовые ветви, вместо мальчиков в хоре поют дамы, отчего пение приобретает оперный оттенок, на тарелочку кладут иностранную монету, староста и сторожа церковные говорят по-французски и т. п. Великолепно пели "Херувимскую" No 7 Бортн и простое "Отче наш".
Of all the places I have been in so far, the brightest memory has been left in me by Venice. Rome, on the whole, is like Kharkov, and Naples is dirty. As for the sea, it does not tempt me, since I had my fill of it back in November and December. The devil knows what – it turns out I have been traveling continuously for a whole year. No sooner had I gotten back from Sakhalin than I went off to Petersburg, and then again to Petersburg and to Italy...
Из всех мест, в каких я был доселе, самое светлое воспоминание оставила во мне Венеция. Рим похож в общем на Харьков, а Неаполь грязен. Море же не прельщает меня, так как оно надоело мне еще в ноябре и декабре. Чёрт знает что, оказывается, что я непрерывно путешествую целый год. Не успел вернуться из Сахалина, как уехал в Питер, а потом опять в Питер и в Италию...
If I do not manage to get back by Easter, then, when you break the fast, remember me in your prayers and accept my greeting in absentia and my assurance that without you I shall be terribly bored on Easter night.
Если я не успею вернуться к Пасхе, то, когда будете разговляться, помяните меня в своих молитвах и приимите мое заочное поздравление и уверение, что без вас в пасхальную ночь мне будет ужасно скучно.
Are you keeping the newspapers?
Сохраняете ли газеты?
Greetings to Olga Petrovna.
Поклон Ольге Петровне.